Недавно я начала собирать данные для своего научного исследования. Про взрослых, которые выросли в семьях, где кто-то пил. Про то, как они себя чувствуют и как это меняется в зависимости от того, ходят ли они к психологу и как долго.
Данные ещё собираются.
Но кое-что уже видно. И я не могу этим не поделиться.
Жизнь имеет
ко мне отношение
Есть такое понятие — вовлечённость в жизнь.
Это не про активность и не про занятость, а про ощущение, что жизнь имеет ко мне отношение. Что я в ней участник, а не зритель. Что я влияю на свою жизнь.
01Моя жизнь — моя.
Я в ней участник.
Я влияю.
Я справляюсь.
Я живу.
Для многих людей из алкогольных семей это ощущение было разрушено очень рано.
Когда ничего не зависит от тебя, когда всё непредсказуемо, когда главное — не высовываться и не мешать, психика учится:
«Я ни на что не влияю. Лучше даже не пробовать. В этом нет смысла».
Это в том числе связано с тем, что в психологии называют выученной беспомощностью.
В используемых методиках также измеряются жизнестойкость, автономия — способность действовать исходя из себя, а не только из чужих ожиданий, — и общее психологическое благополучие.
Вовлечённость
Интерес к жизни и ощущение, что собственные действия имеют смысл.
Жизнестойкость
Способность справляться, восстанавливаться и возвращаться после сложных событий.
Автономия
Способность опираться на себя, свои решения, границы и ценности.
По предварительным данным, у ВДА, которые не проходили терапию, все эти качества, конечно, не отсутствуют.
Но их средние значения выглядят довольно скромно: как будто многое в жизни есть, но приглушённо.
Осторожно. «Чуть-чуть».
И вот дальше становится по-настоящему интересно.
В исследовании участники разделены на группы в зависимости от опыта терапии. Есть и люди с большим стажем, но сейчас речь не о них.
Есть,
но приглушено
Первые
изменения
Самые низкие
показатели
по предварительным данным
Новые
изменения
И вот что интересно.
Группа «от полугода до года» сейчас показывает самые низкие значения сразу по нескольким показателям.
Ниже, чем у тех, кто вообще никогда не ходил к психологу.
Пока это предварительная тенденция, которую ещё необходимо проверить после завершения сбора данных.
Иногда сначала
становится труднее
В мире стартапов есть термин — «долина смерти».
Это период, когда ресурсы уже вложены, а отдачи ещё нет. Когда всё выглядит хуже, чем до начала. Когда хочется бросить и сказать: «Не работает».
В терапии тоже может быть своя «долина смерти».
Примерно в районе полугода–года терапевтическая работа нередко добирается до более глубоких вещей.
До того, как человек на самом деле строит отношения.
До сценариев, которые тянутся из детства.
До защит, которые когда-то помогали выживать, а теперь мешают жить.
И это бывает больно.
Тяжело узнавать правду о себе. Тяжело сталкиваться с реальностью и собственной ответственностью.
С тем, что старые способы выживания продолжают влиять на жизнь уже во взрослом возрасте.
И что теперь с этим действительно придётся что-то делать.
Иногда в этот период человек действительно может чувствовать себя хуже, чем до начала терапии.
Именно здесь особенно легко уйти с ощущением: «Наверное, мне это не подходит».
Или: «Мне не подходит терапевт».
И начать искать нового специалиста, снова возвращаясь на знакомый круг.
А вот если остаться в контакте, если говорить обо всём этом со своим психологом, который уже знает вашу историю, может начаться следующая часть процесса.
А дальше показатели
начинают расти
Группа «от года до двух» предварительно показывает самые высокие средние значения среди описанных здесь групп.
По вовлечённости. По жизнестойкости. По ощущению себя в отношениях.
Мне интересно то, чем я занимаюсь. Мои действия имеют смысл.
Это значит, что люди с таким стажем терапии чаще отвечают «да» на вопросы вроде:
интересно ли мне то, чем я занимаюсь? Кажется ли мне, что мои действия что-то меняют? Есть ли у меня ощущение, что моя жизнь — моя?
Жизнестойкость
Она тоже выше.
Не в смысле: «Я ещё лучше умею терпеть».
А в том, что, когда что-то идёт не так, человек не рассыпается и не замирает надолго.
Он справляется. А потом возвращается.
Начальник накричал. Было неприятно.
Но вечером вы всё ещё в порядке. Не прокручиваете разговор по кругу до двух ночи и ещё следующую неделю.
Не решаете после одного конфликта, что вы ничтожество.
Событие произошло. Было неприятно. А потом прошло.
Ощущение себя в отношениях
Оно также растёт.
Это когда можно сказать: «Мне не нравится» или «Мне не подходит» и не умереть от тревоги после.
Когда близость не ощущается как ловушка.
Когда можно попросить о помощи и не чувствовать себя обязанным за это до конца жизни.
Никто не просыпается другим человеком.
Просто жить постепенно становится менее тяжело, интереснее, радостнее и увереннее.Терапия не стирает прошлое и не делает человека «новым».
Она постепенно меняет способ, которым человек живёт с этим опытом.
Меньше 50 часов в год. И изменения, которые касаются всей жизни.
«Год терапии» звучит как очень долго. Но если посмотреть на реальное количество часов, картина меняется.
часов в год
Одна встреча в неделю с учётом отпусков, праздников и переносов.
часов в год
Именно столько получается, если ежедневно проводить один-два часа в социальных сетях, видео или сериалах.
В терапию мы инвестируем часы.
Но изменения могут касаться качества всей жизни.
Пока не окончательный вывод. Но тенденция уже есть.
Год регулярной терапии — это примерно 45–50 часов работы.
Период примерно от полугода до года в предварительных данных выглядит особенно непростым.
После первого года регулярной терапии многие исследуемые показатели начинают расти.
Возможно, одна из причин привлекательности индустрии «быстрых трансформаций за 21 день» заключается в том, что короткие программы успевают попасть в фазу первичного подъёма, но заканчиваются раньше момента, когда начинается настоящее столкновение с устойчивыми способами поведения, защитами и отношениями.
Исследование продолжается. Выборка увеличивается, и картина ещё будет уточняться.
Но тенденция уже заслуживает внимания.
Понимать, откуда это взялось, — важно. Но дальше с этим можно работать.
Если вы выросли в алкогольной или другой дисфункциональной семье и узнаёте себя в этом тексте, я набираю терапевтическую группу для взрослых детей из таких семей.
Работаем не только с пониманием прошлого, но и с тем, как оно проявляется в вашей жизни сегодня.
С тревогой, отношениями, границами, самоценностью и старыми способами выживания.
Постепенно учимся не только справляться, но и строить жизнь, в которой становится больше выбора.
Терапевтическая группа
для ВДА и ВДД